Кто ты?


Сказывают, жил в лесу славный охотник. Не было для него тайн в родных лесах: знал он всех птиц, всех зверей, какие только водились. И вот однажды повстречал он на охоте диво: на макушке сосны сидела птица величиной с овцу. Удивился охотник и, недолго думая, выстрелил в нее. Птица была так тяжела, что падая, переломала сучья.

 

«Много я охотился в жизни, но такого чудища не видал», — думал охотник. Взвалил он на плечи и понес домой небывалую добычу. Повстречался с ним шаман.

 

— Э-э, мэрген*, на беду тебе досталась эта птица: быть беде! Не к тебе беда придет, а навалится она на улус, на весь народ. И придет беда, слышь, от сердца и печени этой птицы.

 

Испугался охотник, потому что был он честным человеком и не хотел родному улусу зла.

 

— Но может беда и мимо пройти, если исполнишь, что я тебе велю, — продолжал шаман. — Станешь ты варить мясо этой птицы — вари. Станешь ты есть мясо этой птицы — ешь, ничего не будет. Только смотри, не ешь ты ее сердца и печени, а свари ты их в отдельном котле. Я приду — и уж я знаю, что с ними делать.

Пришел охотник домой и лег спать. У него были два сына и дочь. Играли они в это время на дворе, и, услыхав запах вареного мяса, забежали в дом. Мать ничего не знала о наказе шамана. Отрезала она кусочек от сердца и дала одному мальчику, отрезала кусочек от печени — дала другому. Вышли мальчики на двор, и что же: один из них плюнул серебром, а другой — чистым золотом. Плюют ребята, надивиться не могут.

 

Приходит шаман. Идет он, торопится — и прямо в дом. Встречает гостя охотникова жена, подает ему сердце и печень добытой птицы. Так велит обычай: самое лучшее — гостю. Смотрит шаман на блюдо, облизывается, рукава засучивает, за нож берется.

 

— А ты, дочь моя, никому не отрезала отсюда? — спрашивает он жену охотника.

 

— Попробовать, только попробовать, — ответила женщина. — Ребята забегали.

 

Ахнул, позеленел шаман:

 

— Горе тебе, глупая баба! — закричал он. — Ты наделила своих детей страшной язвой. И горе всему улусу: весь народ умрет теперь. Что ты наделала, что ты наделала, глупая баба!

 

Ужаснулась охотникова жена, оглохла и онемела от этих слов шамана. А тот трясется весь, скривился, сгорбатился и продолжает:

 

— Имеешь ты если уши, слушай: убьешь ты, мать, своих детей, вынешь их сердца и печень и отдашь мне, — а я — видят духи! — приму все на себя, отведу от улуса заразу, спасу народ.

 

Проснулся в это время охотник и понял, что случилось.

 

Зарыдали они оба с женой, повалились в ноги шаману.

 

— Страшные слова говоришь ты, шаман-батюшка! Убей лучше нас, оставь только невинных наших деточек.

 

Еще пуще затрясся шаман, округлились от злобы его глаза, топнул он ногой и закричал:

 

— Сюда их сейчас же! Слышите? Слышала все это охотникова дочь. Жалко ей стало братишек, выбежала она на двор и говорит мальчикам:

 

— У нас шаман. Он страшно рассердился на вас, что вы попробовали сердце и печень птицы, велит он убить вас сейчас же.

 

Поняли мальчики, что им грозит, и говорят сестренке:

 

— Подкати-ка к нам старую кадушечку, что под рогожей в сарае стоит, подкати ее к нам поскорее.

 

Побежала сестренка в сарай и выкатывает оттуда кадушечку. Поплевали в нее братья — наполнилась она золотом да серебром. Зарыли ее мальчики в землю и говорят девочке:

 

— Запомни это место, милая наша сестренка, будет вам плохо, голод ли придет, обноситесь ли, берите из кадки золота и серебра, сколько надо. А мы уйдем сейчас отсюда. Подрастем, найдем шамана и отомстим ему.

 

Обняли мальчики сестренку и побежали что есть духу, даром что были босиком.

 

А шаман, не дождавшись детей, вышел за ними сам. Искал, искал во дворе — нет мальчиков.

 

Вернулся в дом.

 

— Это девчонка ваша предупредила мальчишек, и те убежали. Сейчас убейте ее!

 

Услыхала девочка слова шамана, испугалась страшно и бросилась вслед за братьями в лес.

 

А в лесу и змее трудно проползти: такой он был густой. Искала сестренка своих браьев, бродила по тайге — даже следов не нашла. Приуныла, запечалилась девочка и уж совсем выбивалась из сил, как увидела в овраге землянку. Зашла туда, а там — никого. Чудно ей показалось: кругом ни души, а в землянке жилым пахнет, и на столе стоят всякие кушанья, будто кто дорогих гостей ждет.

 

Девочка наелась досыта, а потом забралась в подполье и там заснула.

Землянка-то была разбойничья. Приходят к вечеру разбойники.

 

— Кто-то у нас был, — говорит один из них, посмотрев на стол.

 

— Кто-то у нас есть, — говорит другой, потянув носом.

 

— Раз он был и не ушел, значит, он не боится нас, — сказал третий.

 

— Если он не боится нас, надо с ним подружиться, — добавил четвертый.

 

Все согласились.

 

— Эй, кто там? Ты слышишь, что мы решили, выходи! — кричат разбойники.

 

— Я — бедная девочка, я заблудилась в тайге, проголодалась, — ответила охотникова дочь, — я убежала от злого шамана…

 

И осталась охотникова дочь жить у разбойников, и стала она им варить и стряпать. И так полюбилась разбойникам девочка, что они не оставляли ее одну, а караулили по очереди: мало ли что может случиться!

 

Услыхал как-то шаман о девочке, которая живет в лесу, живет без матери, без отца, а охраняют ее семь грозных разбойников. Переоделся шаман во все женское, пошел в лес, ищет охотникову дочь, а сам делает вид, что ягоды собирает. Девочка в ту пору сидела в землянке у окна. Увидал ее шаман и говорит:

 

— Девочка, не подашь ли мне воды?

 

Налила охотникова дочь воды и подает. Шаман напился, поблагодарил:

 

— Возьми-ка вот эту ягодку, поешь ее, дочь моя, посмотри, какая она спелая, сочная.

 

Отказывалась сначала охотникова дочь, но, чтобы не обидеть добрую женщину, взяла ягоду в рот. Только взяла — свалилась замертво.

 

Караульный разбойник все это время спал, а проснулся — девочка мертва. Загоревал разбойник и побежал в лес — давиться. К его счастью, подоспели тут остальные. Рассказал им разбойник, что случилось.

 

Старший говорит:

 

— Не дело ты задумал. Вот если ты найдешь виновника да накажешь его как надо — тогда будет дело.

 

Погоревали разбойники, выбрали гору покруче да повыше, сложили из камней гробницу на самой вершине и положили туда мертвую в стеклянный гроб.

Много дней прошло с того времени. Пришлось в тех местах охотиться ханскому сыну. А места глухие, лес дремучий, горы высокие, реки быстрые — и заблудился ханский сын. Бродил, бродил он по лесам — нет нигде ни дороги людской, ни тропы звериной. И вот видит ханский сын — льется свет с горы, будто звезда опустилась на ее вершину. Поразился ханский сын и направил туда коня. Кое-как добрался до вершины. Видит — лежит девушка в стеклянном гробу, подобная луне и солнцу. Смотрит ханский сын — не насмотрится. У девушки такой вид, будто она только что заснула. До того понравилась ханскому сыну красавица в стеклянном гробу, что он навьючил гроб на коня и направился в путь. Приехал домой. Занес стеклянный гроб к себе в комнату, никого туда не пускает, никому не показывает.

 

Видит хан: сын его начал худеть день ото дня. Забеспокоился он и отправил сына в степь на лучшем скакуне порезвиться, поохотиться. Волей-неволей поехал ханский сын, а перед тем как ехать, закрыл свою комнату таким замком, что на коне не увезешь.

Как только уехал сын, велел хан позвать кузнецов да сбить замок. Так и сделали.

 

Вошли в комнату, видят — красавица в стеклянном гробу.

 

— О, господи, — вознегодовал хан, — вот что сотворили с моим сыном злые силы! Выбросить ее сейчас же!

 

Подняли слуги гроб, чтобы выбросить его в окно. Но тут случилось, что стукнулся гроб об колоду. А от удара раскрылся у девушки рот и выпала ягода. Девушка ожила. Она была так хороша, что если кто посмотрит на нее, тот больше не в силах отвернуться.

 

Удивился хан, подобрал выпавшую ягоду и, расщепив ее на кусочки, дал мышонку — мышонок подох сразу; дал собаке — подохла и собака. Понял хан, что случилось, послал во все концы наказ, чтобы отыскать преступника.

 

А сын хана тем временем вернулся. Увидел он, что его красавица воскресла, влюбился еще больше и женился на ней. Родился у них сын. Решили устроить праздник в честь ребенка, и отец уехал в северные леса добыть побольше соболей, изюбров.

Узнал шаман, что охотникова дочь жива, и не только жива, а в ханском доме живет, за ханского сына замуж вышла.

 

Потерял шаман со зла покой, оделся он женщиной, отправился к хану.

 

— Возьмите меня в няни, я колыбель хорошо качаю, хорошо песни пою, — говорит шаман ханше. Обманул шаман ханшу, стал няней.

 

Охотникова дочь пуще глаза берегла свое дитя. Но однажды забыла она закрыть дверь. Этого и ждал шаман. Зашел он в спальню, застал охотникову дочь сонную. Зарезал шаман ребенка, обмазал кровью губы, нос, руки матери, а нож спрятал ей под подушку.

 

После этого прибежал коварный шаман к хану и говорит:

 

— Господи помилуй, посмотрите, хан-отец, что наделала ваша невестка! Она зарезала свое дитя и напилась его крови…

 

Не поверил хан. Бежит в спальню — все так, как говорит «няня». Помутился от ужаса разум у хана.

 

— О, проклятая, о, людоедка! За что же ты убила дитя свое? Слыхано ли, чтобы мать сожрала своего ребенка, виданное ли это дело? Выбейте ей глаза, сломайте ей руки, привяжите ей на спину младенца и выгоните ее вон.

 

Выбросили охотникову дочь с выбитым глазом, со сломанной рукой из ханского дома, и побрела она с мертвым ребенком на спине. Измучилась, исстрадалась она, почернела от горя, пока не нашла студеный ручей у подножья горы. Кипел тот ручей, бурлил, словно живой. Присела отдохнуть у ручья и видит диво: выполз какой-то червяк из воды, схватил другого червяка, дохлого, потащил в воду. А тот, как только коснулся воды, зашевелился, задергался — ожил и уполз в сторону. Удивилась охотникова дочь и опустила в ручей сломанную руку — рука тотчас же зажила. Умыла она глаз — зажил и глаз. Тогда опустила она в ручей ребенка — ожил ребенок и заулыбался.

 

Поправились мать с сыном, и пошла несчастная женщина куда глаза глядят. Шла, шла и дошла до конца царства.

Приютил ее какой-то добрый человек, что жил на краю одного селения. Стала охотникова дочь кроить да шить одежду — прослыла большой мастерицей.

 

Слышит как-то охотникова дочь: хан послал во все стороны гонцов, настает день рождения ханского наследника, ее мужа, и ищут гонцы портного, который сшил бы для наследника самый красивый наряд.

 

Нарядилась охотникова дочь пареньком, чтобы ее не узнали, пришла в ханский дворец и видит там своих братишек. Их, как прославленных баторов, пригласил хан на праздник. Обрадовалась она, но виду не подала. А когда прошла мимо них, те сразу обратили внимание: родная кровь тянет.

 

— Ты посмотри, какие у паренька глаза! — заметил один.

 

— Он мне нравится, — сказал другой.

 

— А не кажется ли он тебе женщиной, ты посмотри, какие у него пальцы? — сказал первый.

 

— У него пальцы мастерицы, — сказал второй.

 

Хан велел позвать на праздник всех мудрецов, всех улигершинов.

 

— Может, и я сумею кое-что рассказать, — говорит охотникова дочь ханскому сыну, которому шила и примеряла платье. И она была принята как улигершин.

 

Муж не узнал жену.

 

Наконец настал праздник. Съехались со всех сторон ноёны, богачи, мудрецы. Расставили кушанья на золотые столы: мяса целые горы, вина целое море.

 

Началось состязание в мудрости и продолжалось оно долго — не могли победить друг друга мудрецы.

 

— А послушаем теперь молодого улигершина! — говорит один из братьев охотниковой дочери.

 

Встала охотникова дочь, поклонилась хану и ханше и стала рассказывать под вид улигера о своей жизни. И такая выходит сказка — льется, переливается, за сердце хватает.

 

Рассказала она, как один охотник добыл дивную птицу, как его сыновья попробовали сердца и печени и стали плевать золотом и серебром.

 

Рассказала, как жила дочь охотникова у разбойников, как она была похоронена в стеклянном гробу на горе и как ханский сын увез тот гроб.

 

Рассказала она обо всем, что проделал шаман-убийца.

 

И поразились все: разгневались братья, разгневались муж и свекор, заплакала ханша, зарыдал народ.

 

— Кто ты, о паренек, столь похожий на нашу невестку? — вскричали хан с ханшей.

 

— Кто ты, о молодец, столь похожий на мою жену? — спросил ханский сын.

 

— Кто ты, о человек, столь похожий на нашу сестру? — спросили братья.

 

— Кто ты, о сынок, перестрадавший больше всех из нас? — закричали в народе.

 

И ответила всем охотникова дочь:

 

— Я та, о ком поет улигер, — и упала без памяти.

 

Посылает хан гонцов во все стороны, объявляет народу: поймать шамана и наказать его, оденется женщиной — сорвать одежду, оденется зверем — содрать с него и шкуру.

Ищут шамана, ищут подлого, ни одного уголка не оставляют, ни речки, ни кустика. Наконец поймал его один молодец, нашел в болоте гнилом, между кочками. А нашел его тот самый разбойник, который проспал и допустил шамана с поганой ягодой к дочери охотника. И передал он шамана в руки братьев охотниковой дочери.

 

— Что делать с таким звенем? — спросили братья у народа.

 

— Казнить его! — ответил народ.

 

— Что решил народ — закон, — сказали братья и казнили шамана.

 

И все, счастливые, вернулись по домам.

 

 

* Мэрген — стрелок.

 

Запись А. Шалаева, перевод И. Луговского (Меткая стрела. Иркутск, 1952).



Рейтинг: 0 Голосов: 0 796 просмотров